«Упёрлись в потолок»: Зубаревич — о дефиците и точках роста в Прикамье
Фото: РБК Пермь
По итогам 2025 года индекс промпроизводства в Пермском крае сократился почти на 2%. Наибольший спад зафиксировали в производстве электрооборудования металлургии и автопроме. При этом выросли выпуск лекарств, мебели и химической продукции.
О состоянии промышленности, дефицитном бюджете, инвестиционном климате и адаптации бизнеса к новой реальности РБК Пермь пообщался с доктором географических наук, профессором МГУ Натальей Зубаревич.
— Наталья Васильевна, на экономическом конгрессе в ПГНИУ вы отметили: рост промышленности замедляется по всей стране, и Пермский край ближе всех к стагнации. Прежняя индустриальная модель исчерпала ресурс?
— С лета 2022 года у вас быстрее всего росло производство в сфере ВПК — так называемые прочие металлические изделия. Это был мощнейший драйвер. Но уже к концу 2024 года он уперся в потолок мощностей. И по итогам 2025 года вся обрабатывающая промышленность (а ВПК входит в неё) показала -3%.
При этом добыча выросла на 1%. Там два вклада, которые я разделить не могу, потому что нет цифр. Нефтедобыча — скорее около нуля. А вот добыча сырья для минеральных удобрений. Калийные удобрения по стране выдали почти 7% роста. Основная калийка — это Пермский край. Здесь благоприятная ситуация сохраняется. Да, есть проблемы с экспортом, платежами, мировыми ценами, но российское производство всех минудобрений выросло больше чем на 5%, а калийных — почти на 7%.
— Где ситуация хуже всего?
— Вся лесопереработка и целлюлозно-бумажная промышленность. Вы тут не одиноки. Весь северо-запад европейской части после закрытия экспорта в Европу не смог найти альтернативные рынки сбыта в тех же объемах. Производство падало с конца 2022 года и так и лежит на снизившемся уровне. Целлюлоза держалась дольше, но в 2024-м начала уменьшаться и она. Не сильно, -2%, но улучшений нет.
Электроэнергетика более-менее стабильна. В машиностроении ситуация неудивительная. По стране оборонка продолжает расти, но не в тех секторах, которые присутствуют в Пермском крае.
Пищевая промышленность встала по всей стране. Пермский край — не Краснодар, но город-миллионник потребляет много продукции, а роста нет. Население поджалось в потреблении, два года активного роста цен сказались. За исключением сливочного масла (+2%, но перед этим оно падало на 4%) — роста ни у кого нет. Хуже всего с рыбой, но это Дальний Восток. И водки стали меньше производить — -4%, потребление тоже сократилось.
А вот фарма чувствует себя хорошо, рост почти 15%. Это реальное импортозамещение: покупаем субстанции в Индии и Китае, делаем свои лекарства. Импорт с Запада есть, но его меньше, он дорогой. В Перми есть фармпроизводства, там должно быть более-менее неплохо.
Если говорить про Лысьву, Губаху — там Объединённая металлургическая компания. Она не столько металлургическая, сколько трубная. А производство труб в России сократилось примерно на 18%. Потому что нет больших строек, нет труб большого диаметра — тех, на которых делали деньги.
Крайне противоречивая картина.
— В чём вы видите точки роста? Минеральные удобрения, фармакология?
— И золото, которого у вас почти нет, тоже очень хорошо растет — цена на него мировая феноменальная.
Но самое непонятное: те, кто уже упал, — это дно? Или тренд ещё не завершился? Я не знаю. Но мы видим переход к стагнации. Это средняя температура по больнице.
— Власти делают акцент на креативных индустриях, роботизации, цифровизации. Как они себя покажут?
— У швейной отрасли по лёгкой промышленности плюс 1%. Ну, хоть рублик в корзиночку добавится. Креативная индустрия — это мода. Мода — это хорошо, ничего плохого. Но её возможности поднять российскую экономику не стоит преувеличивать.
— Расходы бюджета Пермского края за год выросли на 24%, доходы — всего на 3%. Дефицит около 43 млрд руб. Насколько это критично?
— Доходы росли очень слабо. Я задавала вопрос вашим руководителям: дефицит больше 15% от доходов. Для Москвы 40 млрд — мелочь, при бюджете 6 трлн руб. А 15–16% — это уже существенно. Но все познается в сравнении. В Вологодской области дефицит 26%, Сахалин — около 20%, Самарская — больше 20%. Таких, с дефицитом за 20%, — 6–7 субъектов. Компания, в которой Пермский край, — еще 6–7 субъектов с дефицитом 15–19%. В целом ситуация с бюджетами по 2025 году грустная: в дефиците больше 70 регионов.
Однако власти Пермского края сказали, что есть переходящие остатки от доходов 2024 года, которые почти перекрывают этот дефицит. Это хорошая новость. Значит, в 2026 год Пермский край входит без необходимости немедленно брать кредиты под высокие проценты. Пока можно продержаться.
А вообще, кредиты субъектов Федерации — это примерно 3,7 трлн руб., и 20% из них — уже коммерческие, под высокую ставку. В Пермском крае дефицит значимый, но будем верить, что остатки его закроют и вы не полезете в коммерческие кредиты.
— Можно ли считать Пермский край инвестиционно привлекательным?
— Итогов года пока нет, но по третьему кварталу 2025-го инвестиции в реальном выражении сократились по стране на 3%. В Пермском крае в 2024-м был праздник: +19% роста инвестиций в реальном выражении. Но по трем кварталам 2025-го у вас -9%. Это не так сильно, как +19%, но -9% говорит о многом. В 2026-м инвестиции точно уменьшатся.
По трем кварталам 2025-го 62% инвестиций — собственные средства предприятий. Теперь НДС вырос на 2%, повышенный налог на прибыль работает с 2025-го, прибыльность не растет. Все это давит на возможности инвестировать. Все непредвзятые экономисты в один голос говорят: по инвестициям 2026-й будет хуже 2025-го.
— Стоит ли равняться на Татарстан?
В Татарстане очень чёткая система управления. У них есть такое свойство — если сверху договорились, то дальше, вниз, всё работает. Редкий субъект федерации может похвастаться такой системой управления. Второе — у Татарстана особые бюджетные отношения с федеральными властями. Чтобы вам дали 200-миллиардный кредит от ВТБ — замучаетесь.
Вам увеличили трансферты — моё уважение властям Пермского края — на 25–27%. Но вы никогда не были дотационными регионом, поэтому у вас это немного, рост с низкой базы. По всей стране этот рост был хорошо если 7%, и то оформился только во второй половине года. До этого федеральный бюджет давал трансферты субъектам России (без учёта новых территорий) в меньших объемах, чем годом ранее, в рублях.
У вас нет таких возможностей для получения той или иной формы федеральных средств. На Татарстан нужно равняться без сомнения, но желательно с пониманием тех возможностей, которые у вас есть. Пупок развязывать бессмысленно, а вот улучшать качество управления очень полезно.
— Рынок недвижимости будет постепенно восстанавливаться, сказали вы на конгрессе. Как быстро?
— Я сказала «постепенно» очень выразительно и мягко, понимая, что это может растянуться на долгие годы. Герман Греф еще в 2025-м сказал: пару лет помучаются, а потом как-то отстроится рынок. Пару лет — это как минимум.
Рынок Пермского края начал мучиться еще в 2025-м. У вас было падение ввода жилья. Это разумно: когда сжимается спрос, выводить дополнительные метры — терять прибыль. В 2025-м у вас около нуля — дальнейшего спада не последовало.
Возможно, к концу 2025-го рынок недвижимости нащупал дно, какое-то время он на нем полежит. Потом будет отыгрываться, когда снизится ставка. Но рынки очень разные. Краснодарский край падает со страшной силой, Питер не растет и продолжает падать. А в Москве — +13%.
Москва не сдается, она живёт отдельно от России. По стране налог на прибыль упал на 9%, в Москве — на 1%. Это неубиваемое место. Более развитые индустриальные регионы — Татарстан, Пермский край, Свердловская область, юг Тюменской, Красноярский край, еще пара металлургических регионов — всегда были получше. Но сейчас часть из них корёжит. А у вас преимущество неявное, но есть: у вас диверсифицированная экономика. Когда кто-то падает, другой может расти. Советское индустриальное наследие вас спасает. Сложно устроенная экономика не может падать как Ниагарский водопад — всё и сразу.
— Восстановление займёт больше двух лет. За счёт чего оно пойдёт?
— Первое — снизится ключевая ставка. Второе — потребность в жилье у населения никто не отменял. У нас низкая обеспеченность жильем, молодым семьям оно нужно. Если есть потребность, не тушкой, так чучелком, но копишь. Если ставка снижается, это помогает.
Третье — семейную ипотеку сильно обкарнали, но она еще сохранилась. В 2025-м 80% всего ввода на первичном рынке — это была семейная ипотека, она заместила закрытую льготную.
Бюджет чувствует себя не здорово. Курочка клюет по зернышкам: и зернышки собрать, и не тратить лишнее. Надеяться, что федеральный бюджет расщедрится и будет помогать и вашим, и нашим… Я бы не рискнула. Длинная очередь за помощью выстроилась — от девелопера «Самолет» до металлургов. Таких просителей рядок нарастает.
Федеральный бюджет кому-то даст. Мы же понимаем, что если всем нельзя, то кому-то иногда можно. Но политика 2022-го, когда помогали всем, кому могли, — малому бизнесу, гранты, льготные кредиты, льготная ставка по соцналогам, — закончилась. В 2023-м малый бизнес себя чувствовал себя очень неплохо, сейчас стригут всё, что можно.
Уважаемый бизнес, времена изменились. Чем раньше вы это поймете, тем четче будете реализовывать стратегию адаптации к изменившимся обстоятельствам. А проще говоря — оптимизации.